ПОИСК




Издание зарегистрировано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия, свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-21265 от 08.06.2005 г.  
2021  N1-2(190-191)
ИСТОРИЯ
САМОЕ НАДЕЖНОЕ ЖИЛИЩЕ
В культурном наследии народов с кочевым прошлым, чьи предки жили на бескрайних просторах от берегов Дуная до границ Китая, есть один общий элемент, роднящий их быт и духовный мир. Это самое массовое жилище еще в недавнем прошлом – переносная решетчатая юрта. Никто не знает, где именно и когда она появилась. Археология не может ответить на этот вопрос, потому что юрта состоит лишь из тонкой древесины и войлока, не оставляя никаких следов на земле. К тому же частые переселения не давали образоваться культурному слою: его развеивал ветер или засыпал песок, стоило только кочевью покинуть обжитое место. Но, в отличие от стационарных построек оседлого населения старых оазисов, юрта сохранилась до наших дней почти в неизменном виде, и ее можно увидеть сегодня не только в музеях, но и в жизни.
Конструкция туркменской юрты мало отличается от кибиток других азиатских народов. Ее деревянную часть составляли от четырех до восьми решетчатых панелей (ганат), которые соединялись в цилиндрический остов (теарим) диаметром до пяти метров. На нем крепились от шестидесяти до ста двадцати тонких изогнутых жердей (уг), образующих купол, а венчал его массивный обруч (туйнук). Готовый каркас сверху покрывался войлоком, а снизу обшивался камышовой циновкой. Дымовое отверстие в центре купола юрты в непогоду, дождь или снегопад, или просто для сохранения тепла закрывалось при помощи специальных веревок, укрепленных наверху войлочной крышкой (серпик).
Высота дверного проема невелика – обычно полтора метра, поэтому каждый взрослый, входя в юрту, должен наклонять голову, то есть как бы приветствовать жилище. Такие низкие двери делались для того, чтобы меньше выпускать тепло. А в хорошую погоду или в летний зной, напротив, снизу приоткрывался теарим, чтобы обеспечить сквозное проветривание. Деревянная дверь всегда двустворчатая, на шипах. Но появилась она как атрибут юрты сравнительно недавно, в конце XIX – начале XX века. До этого, а у бедняков и позже, дверной проем закрывался ковровой или войлочной, а летом камышовой занавесями. Если дверные створки были не простыми, а филенчатыми и украшались резьбой, то их называли «багдат гапы» («багдадская дверь»). На изготовление только одной юрты у мастера и его помощников уходило не меньше месяца непрерывной работы. И стоила она, конечно же, дорого, но служила долго, зачастую не одному поколению.
В том, что современные юрты точно воспроизводят старый канон, убеждают многочисленные описания в записках европейских путешественников Средних веков и Нового времени.
К тому же, с тех пор как во второй половине XIX века началась фотографическая эра, юрту стали фиксировать со всей достоверностью общего вида и деталей. Все это объясняет, почему юрта стала объектом изучения не археологии, а этнографии.
С другой стороны, юрта – наглядный образец применения принципов бионики. Это передвижное каркасное жилище сборно-разборного типа, круглое в плане, предельно рациональное и устойчивое, чья структура заимствована у живой природы. Понятно, что такое изобретение человека является венцом очень долгой эволюции. На протяжении многих тысячелетий люди строили хижины куполообразной формы из согнутых жердей, покрытых тростником. Важным открытием древности стало изобретение войлока. На каком-то этапе развития хижины стали двухчастными: комбинация нижней цилиндрической части с верхней сводчатой позволила не только расширить внутреннее пространство, но и сделать сооружение еще более надежным. Инженеры знают, что обтекаемая круглая форма обладает высокой степенью сопротивляемости сильным ветрам, что крайне важно в условиях открытой местности равнин и пустынь.
Наконец, юрта – образец настоящего экологического жилища. Вся она, как и все ее содержимое, исключительно из натуральных природных материалов. Юрта собирается и крепится без единого гвоздя и не покосится даже при мощном урагане. Когда в очаге пылает костер, в помещении нет едкого разъедающего глаза дыма – отверстие в куполе гарантирует великолепную вытяжку. Зимой юрта так утепляется, что ниоткуда не проникает холод, а в летний зной, наоборот, едва уловимый прохладный сквозняк тянет вдоль пола.
Выдающиеся российские востоковеды Елена Кузьмина и Владимир Лившиц, изучавшие проблему происхождения юрты, пришли к выводу, что к ее конструкции наиболее близок скифский шатер, который они рассматривали как ее прототип. Скифы в VIII – IV веках до нашей эры оказали огромное влияние на этногенез и культуру разных народов Восточной Европы и Центральной Азии. Конструкция скифского шатра совершенствовалась в южнорусских степях с эпохи энеолита и в раннем железном веке вместе со скифской триадой – оружием, конским снаряжением и зооморфным стилем в искусстве – вероятно, достигла Центральной Азии, где была усвоена местными тюркоязычными племенами. Но когда и кем были изобретены складные решетки, приведшие к созданию нового типа жилища – юрты, наука пока не знает.
В историческом прошлом туркменское общество условно делилось на две категории – чомур и чарва – земледельцев и скотоводов. Поселки последних носили сезонный характер, обусловленный годовым циклом перебазирования на летне-осенние, зимние и весенние пастбища. Места кочевий соответственно назывались «яйлаг», «гышлаг» и «язлаг». На летних стоянках собиралось несколько родственных групп, образуя большое «оба», то есть селение или, как часто говорят по-русски, аул, хотя у туркмен такого слова нет, но оно есть у других народов Центральной Азии и Кавказа. Нет в туркменском языке и слова «юрта», жилые кибитки обычно называют «гaра-ой» – дословно «черный дом». Никакого негативного смысла в прилагательное «черный» здесь не вкладывалось: связано оно лишь с темным цветом войлока, которым покрывается юрта. Цвет этот определялся тем, что основная часть овечьих стад была черно- и серошерстной. И, конечно, пыль, дожди, снега, а главное – дым от очага внутри юрты с течением времени делали темными покрытия любого цвета. Были и «ак-ой» («белые юрты»), которые ставили для молодоженов, важных гостей или родоплеменной верхушки. Но и они со временем превращались в «гара-ой».
Если русское слово «кибитка» произошло от арабского «куббат» (свод, купол) через его заимствование в тюркской лексике в форме «кибит», то «юрта» имеет сугубо тюркское происхождение от более широкого понятия «юрт» – страна, край, родина, жилище, дом, очаг. Словом «юрт» туркмены называли также место, где ставили кибитку, – ровную площадку, выбранную для ее установки.
И здесь вот что важно: кочевой образ жизни вовсе не означал экспансии на чужие земли. Все перекочевки происходили в пределах своей территории, и, более того, возвращаясь на прежнее место, каждая семья вновь возводила свою кибитку там же, где она стояла в прошлый сезон. Это место называлось «юрт ери», и никто из чужих не имел права его занимать. Не случайно и младший сын в каждой многодетной семье считался «юрт оглы» или «юрт эеси» – наследник или хозяин места, где находится домашний очаг. Это место считалось священным, и с ним было связано множество примет и суеверий. Так, если в семье часто болели и умирали, то юрту сдвигали в сторону или вовсе уходили подальше от старого участка. Сильным оскорблением считалось выражение «Юрдун итсин!» – «Пусть потеряется твой юрт!». Сохранить юрт своего отца и предков по отцовской линии было долгом младшего сына.
Число кибиток в туркменском селе колебалось от двадцати до двухсот. Они ставились в одну линию, в несколько рядов или по кругу. В каждой жила одна семья. Когда их было много, они располагались в несколько рядов на небольшом расстоянии друг от друга, образуя нечто подобное временным улицам. В середине, как правило, ставил свою юрту старшина кочевой группы, а слева и справа – его сыновья, братья и другие близкие родственники по старшинству. Это делалось для того, чтобы при необходимости было удобнее помогать друг другу. Для транспортировки одной юрты требовалось два верблюда, а ее установка производилась, как правило, несколькими женщинами примерно за час. Разборка происходила еще быстрее. Только наиболее тяжелую деталь – туйнук – помогали поднимать и снимать мужчины.
Такая четко отработанная веками строительная технология, не говоря уже о предельной рациональности и надежности самой конструкции, позволяет назвать юрту совершенным произведением дизайна. В нем нет ничего лишнего, а его эстетика неотделима от конструктивной сущности объекта. С одной стороны, к юрте применимы такие знакомые нам понятия, как типизация, унификация, стандартизация. А с другой стороны, в отличие от холодной индифферентности квартир в серийных домах индустриального производства, про юрту можно сказать, что это место, где обитает душа.
В ней все согрето теплом человеческих рук. Буквально с каждой ее деталью, отнюдь не безымянной, связаны поверья и приметы: с количеством жердей, ориентацией входа, косяками, порогом или притолокой, очагом, делением внутреннего пространства на мужскую и женскую половины. Наконец, даже время установки или переезда регламентировалось правильно выбранным днем. Это непременно должен быть «сэхетли гюн» – удачный, счастливый день, который связывался с определенными днями недели.
Конечно же, хозяйками в юрте были женщины. Они не только ставили и разбирали ее. Их руками создавались войлочные покрытия купола и постилочные кошмы для пола (кече), сшивались циновки, а для убранства интерьера ткались великолепные ковры и настенные ковровые изделия утилитарного и одновременно декоративного назначения, ставшие самым весомым вкладом туркмен в мировую художественную культуру.
Декор юрты начинался снаружи, с узорчатой ленты «ак йуп», которая опоясывает теарим примерно на высоте одного метра от земли. Она и украшала юрту, и придавала ей большую устойчивость. Особое внимание уделялось оформлению входа, который до появления деревянных дверей занавешивался особым войлоком со специфическим рисунком, а также безворсовым двусторонним паласом (килим) или настоящим ковром (энси), имевшим ритуально-охранное значение. Над входом нередко вешали с той же защитной целью треугольные амулеты (дога). Иногда к порогу прибивали конскую подкову на счастье. Порог как граница, за которой начиналась уже другая территория, почитался особо. На него нельзя было наступать, садиться, бить палкой.
Стены и потолок юрты украшали тканые узорчатые ленты, необходимые прежде всего для скрепления решетчатых панелей и верхних изогнутых жердей. В центральной части юрты под дымовым купольным отверстием между входом и почетным местом, но ближе к двери, располагался очаг, топка которого почти всегда обращена к входу, то есть, как правило, на юг. В отличие от всей остальной части пола, застеленной сначала камышовыми циновками, а сверху толстыми узорчатыми кошмами, паласами или коврами, участок между очагом и входом ничем не застилался. Здесь, входя в юрту, снимали и ставили обувь.
На женской половине юрты, ближе к входу, на полу стояла крупная кухонная утварь: посуда для воды, чугунные и медные котлы и кувшины, треножник (таган), емкость для хранения кислого молока и так далее. Рядом лежали мешки-чувалы с ценной одеждой: выходными халатами и обувью, приданым невесты. Если же в чувал класть было нечего, его наполняли чем придется, чтобы создать впечатление, будто в доме много вещей. Количество мешков зависело от состояния хозяев. У зажиточных их число доходило до шести. Иногда рядом с чувалами помещали деревянный сундучок. В нем хранилось самое ценное: серебряные и позолоченные украшения, какие-то семейные реликвии, деньги. На чувалы клали сложенные одеяла и подушки. На женской половине устраивалась и колыбель для новорожденных.
На мужской половине юрты стояли в один ряд тканые мешки с зерном (аргыш чувал). Там же находились предметы хозяйственного обихода: седла, конская сбруя, попоны и прочее снаряжение, а также кожаные мешки-бурдюки для воды, ручная мельница, ступка, личные вещи мужчин. Их халаты и шубы навешивались на решетки юрты.
В больших чувалах, висящих на стене, держали повседневную одежду и белье. Тканые узорчатые чувалы заменяли мебель и служили украшением юрты, придавая ей уют. Еще больше этому способствовали ковровые, с бахромой и кистями, сумки (торба) для всякой мелочи, которые вешали на решетке выше чувалов. Помимо этих торб красоту жилищу придавали и хранившиеся на мужской половине ковровые переметные сумы (хоржун). И, наконец, чисто эстетическая роль была отведена ковровому изделию «гапылык» – П-образному, обычно с кистями, узкому ковру, который вешается над входом в юрту с внутренней стороны.
Не так давно юрта была едва ли не основным видом жилища и в Туркменистане. Еще живы люди, которые, как и бесчисленные поколения их предков, родились в юрте, а теперь живут в многоэтажных домах, одетых в мрамор. Мир вокруг изменился до неузнаваемости, но юрты не забыты, и по-прежнему есть мастера, которые изготавливают их по традиционной технологии из тех же материалов, потому что есть спрос на их ремесло – разумеется, не такой, как раньше, но есть.
Он вызван не только интересами туристического бизнеса, который обеспечивает экзотику для иностранных визитеров, и не только сугубо бытовыми потребностями тех, кто живет в селе, особенно если оно находится далеко в пустыне, но и стремлением людей сохранить свою национальную память, этническую самобытность.

Руслан МУРАДОВ


©Международный журнал "Туркменистан", 2005