ПОИСК




Издание зарегистрировано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия, свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-21265 от 08.06.2005 г.  
2020  N11-12(188-189)
КУЛЬТУРА
МУЗЫКА НА ВСЕ ВРЕМЕНА
При всем богатстве туркменской национальной культуры в ее сокровищнице не так уж много имен, определявших основные вехи ее развития. И какими бы критериями этот перечень ни определялся, имя Чары Нурымова в него всегда войдет. Именно Чары Нурымову и поколению «шестидесятников» дано было поддержать и расширить выход туркменской культуры за пределы узких национальных рамок. Создавать музыку современную, устремленную в будущее – в этом был смысл его жизни, естественное состояние его души.
Данью памяти одному из самых ярких представителей туркменской классической музыки стал в ноябре 2020 года юбилейный концерт памяти композитора Чары Нурымова, проведенный в Ашхабаде Международной организацией тюркской культуры (ТЮРКСОЙ) к 80-летию со дня рождения композитора. Творческая площадка в формате видеосвязи объединила музыкантов различных стран, отдавших должное туркменскому музыкальному гению.
Земля туркменская – это благодатная почва для посева зерен, которые зацветут пышной густой зеленью, живительным соком для нее будут долгожданные дожди, теплые лучи вечного светила согреют ее, а затем появятся плоды – собирай и наслаждайся. Именно на этой земле было взращено зерно, которое Создатель наделил неимоверным талантом, и суждено ему было стать великим музыкантом, мастерски раскрывающим завесу прошлого, умело запечатлевающим настоящее и прозорливо смотрящим в будущее.
Чары Нурымов (1940–1993) один из тех немногих туркменских композиторов, осмелившийся сделать более гибкими и податливыми для воплощения самых смелых творческих решений строгие рамки, установленные предыдущим поколением. Молодая и дерзкая музыкальная генерация второй половины 60-х – начала 70-х Нуры Халмамедов, Реджеп Аллаяров, Аман Агаджиков, Реджеп Реджепов, Чары Нурымов не робели перед авторитетом старейшин композиторского цеха. Да, они их почитали, уважали, но каждый выбирал свой собственный путь. Они не мешали друг другу, настолько сильно было дарование каждого, а дополняли, создавая удивительно пеструю, но в то же время чрезвычайно цельную картину туркменской музыки, повествующей о своем народе языком ярким и красивым…
Крик новорожденного Чары, самого младшего из сыновей, прозвучал весной – 23 апреля 1940 года. Позже композитор с юмором вспоминал: «Семья наша жила в пустыне, пасли овец, все время кто-то рождался, вечная суматоха, а тут еще я появился. Как говорится, пока суд да дело, и записали меня в документах: родился 1 января 1941 года, город Байрамали». Вскоре отец маленького Чары – Нурым Язов был призван защищать Родину. Отец мальчика так и не вернулся с фронта. Осталось четверо сыновей, трое из них стали известными композиторами – Дурды Нурыев, Сапар Нурыев, Чары Нурымов.
Детство Чары выпало на тяжелые военные годы, когда все было для фронта, когда все ждали Победу. Несмотря на тяжелый труд, лишения, голод, люди не позволяли себе расслабиться, жили во имя великой цели. Спустя много лет в своих произведениях он пытался передать, как он сам вспоминает, «ощущения от увиденных в детстве лиц и рук солдат, застывших слез женщин». Многие страницы своей музыки Чары Нурымов посвятил всем, кто шел к Победе. Это, в частности, Первая симфония, которую он написал, будучи студентом Государственного музыкально-педагогического института имени Гнесиных.
...Самой первой учительницей музыки Чары была Ольга Алексеевна Кривченко, воспитавшая немало будущих туркменских композиторов. Став профессиональным музыкантом, Чары Нурымов всегда с теплотой вспоминал не только уроки Ольги Алексеевны, но и доброе, участливое отношение ко всем детям послевоенных лет. Именно на уроках музыки он твердо решил, что музыка – это его будущее, смысл всей его жизни. Благодаря вниманию и чуткому отношению педагога Чары вскоре познал азы музыки и твердо решил поступать в музыкальное училище в Ашхабаде. Шел 1955 год, Чары – 15 лет, и у него была цель стать музыкантом. Приемная комиссия по достоинству оценила знания и способности мальчика, приняв его на отделение теории и композиции, также он занимался по классу гобоя. Факультативным курсом сочинения руководил композитор Ашир Кулиев (1918–2000), именно его советы и наставления помогали юному Чары ориентироваться в безграничном океане музыки. Несомненно, становлению Чары как композитора помогли наставления и других мэтров туркменской композиторской школы старшего поколения – Дангатара Овезова, Вели Мухатова. Первым удачным опытом сочинительства молодого автора стала увертюра для симфонического оркестра, исполненная симфоническим оркестром училища. Успех окрылил юношу, но он твердо знал, что еще многому предстоит учиться. Такие черты характера, как целенаправленность и сосредоточенность, присущие Чары еще с детства, помогли ему выбрать правильное направление, верный путь, не теряя ориентиры.
В 1959 году после успешного окончания училища он был принят в Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, где композиторскому мастерству обучался в классе талантливого композитора, выдающегося педагога, ученого-теоретика Генриха Литинского (1901–1985). О Генрихе Литинском говорили, что он с увлечением занимался фольклором разных народов, что привело к созданию ряда произведений сразу после окончания консерватории с отличием в 1928 году. Так вышли в свет Четвертый струнный квартет, в основе которого были мелодии Саят-Новы, «Дагестанская сюита» для оркестра, Пятый квартет «Туркмениана», удостоенный первой премии на Всесоюзном конкурсе. Надо сказать, что все вышеназванные творения ярко иллюстрируют примечательную тенденцию обращения многих московских и ленинградских композиторов к фольклору разных народов СССР. При этом особым вниманием пользовалась традиционная музыка Востока. Тем самым как бы продолжалась линия русской классики. Одновременно, конечно же, возникало искреннее желание способствовать становлению молодых композиторских школ в республиках Средней Азии, Поволжья, Северного Кавказа, учитывая сближение национальных источников мелоса с формами европейской музыки.
«Порой даже невозможно разделить черты личного человеческого обаяния Генриха Ильича и его педагогического воздействия, – вспоминал Чары Нурымов о своем педагоге. – Профессор вел занятия мягко, никогда не настаивал на своей оценке, вроде бы и не очень ругал за неприготовленные полностью задания. Однако «размагнититься» в классе Генриха Ильича было невозможно – настолько захватывающе интересны были и сам процесс преподавания, и логика его мышления. Глубокий интеллект Литинского «заряжал» всех его учеников мыслями, идеями, знаниями, далеко выходящими за рамки чисто композиторской специфики. Обладая твердой системой преподавания композиции, он для каждого находил оптимальный вариант, стремясь развить все лучшее с поразительным предвидением будущего».
Литинский мастерски умел направлять ученика в нужное русло, при этом не ломая его творческой индивидуальности. Обладая прекрасными знаниями о туркменской музыке, Генрих Литинский смог безошибочно определить амплуа Чары Нурымова, подобрав правильный ключ к его таланту. Именно у Литинского Чары Нурымов решил стажироваться в аспирантуре.
Будучи мастером полифонического письма (одна из сложных техник написания музыки), Генрих Литинский поощрял увлечение своего ученика полифонией, и вскоре это вдумчивое занятие принесло свои ощутимые плоды. Чары Нурымов и по сей день остается в Туркменистане самым «исполняемым» композитором полифонической музыки, полифонические произведения Нурымова звучат в музыкальных школах, музыкальных училищах и консерватории, они всегда востребованы, всегда современны, устремлены в будущее.
Дипломной работой Чары стала Симфония е-moll (1964) – одна из первых туркменских симфоний. Возвратившись после окончания института, Чары сразу же окунулся в бурную музыкальную жизнь Ашхабада. Он преподавал в училище, затем в Туркменском государственном педагогическом институте искусств, участвовал в смотрах, конкурсах, путешествовал по республике, в течение длительного времени руководил Союзом композиторов Туркменистана.
«Легкий жанр», который моментально окутывал соблазном быстрой славы, недолго очаровывал молодого Чары. На искушение не поддался – он не мечтал, он действовал, искал свой неповторимый, оригинальный стиль. Даже внешний образ композитора современники воспринимали в единстве с его внутренним миром, не отделяя музыку от человека. Он всегда был предельно аккуратен в одежде, уделял большое внимание мельчайшим тонкостям своего внешнего облика. Чары Нурымов будто следовал негласному правилу, что одежда – это внутренний мир человека. Несомненно, внешний образ композитора проецировался на сочиняемые им произведения, их основу составляли конструктивизм, строгая архитектоника, логическая последовательность, сдержанный динамизм и субъективное начало.
Чары Нурымов – автор трех балетов, которые впервые в истории туркменской музыки были написаны без соавторства. В 1967 году был поставлен балет «Гибель Суховея», за который композитор был удостоен премии Ленинского комсомола. Следующим этапом развития туркменской хореографии стал балет «Бессмертие» (1972 г.). В 1977 году появился балет «Кугитанская трагедия», это произведение было удостоено Государственной премии Туркменистана им. Махтумкули.
Чары Нурымов, как никто из туркменских композиторов, тяготел к инструментальным жанрам, предпосылая эмоциональный подтекст каждому из своих опусов. Вот, например, программа, посвященная «Текинским фрескам» для камерного оркестра (1970 г.): «Мерный ритм горячих песков Каракумов…Знойные вихри…Сыпучие барханы…Буйный бег ахалтекинских коней…Необъятное солнце над головой…Караваны, бредущие в пустыне... Все это рождало в воображении картины прошлого, которые ассоциировались в моем сознании с фресковыми росписями. Быть может, текинцы и не знали фресок, но картины их жизни, традиции древнего текинского искусства, обычаи могли быть воплощенными во фресковых росписях». Сегодня это произведение является одним из самых популярных фортепианных циклов.
Потенциал Нурымова как композитора полностью реализовался в концертном жанре, следствием чего явилось создание многих концертных опусов – для трубы, для голоса, фортепиано с оркестром. Эти произведения принесли успех композитору. Так, в Болгарии впервые прозвучал Концерт для трубы, посвященный выдающемуся болгарскому трубачу Петру Карпарову и им же впервые исполненный (1969 г.). Поэму для голоса с оркестром (1971 г.) блестяще интерпретировала народная артистка СССР Мая Шахбердыева. Французская музыкальная общественность была в полном восторге от исполненных в Руане 27 января 1989 года «Газелей» для гобоя и камерного оркестра.
В 1984 году композитор написал симфонию № 2 «Памяти Индиры Ганди» – как выражение протеста против человеческого насилия. Сам Чары Нурымов говорил: «Существует лишь один способ сохранить мир для грядущих поколений – жить в мире, искать способы сотрудничества, стремиться решать проблемы путем доброй воли. И, думается, немалую роль в этом может сыграть искусство. Оно всегда нарушало государственные границы протянутой рукой дружбы. Это и есть главное». Подтверждением сказанному служат бессмертные творения композитора, адресованные тем, кому дорог мир и спокойствие на Земле.
Сегодня мы с легкостью произносим названия «Дестан-концерт», «Газели», «Текинские фрески», «Мукам», «Мару-шаху-Джахан» («Мерв – владыка мира») – так называется 3-я симфония. Все это – творения Чары Нурымова. Он не просто давал своим сочинениям эффектные названия, он вкладывал в них глубокое философское осмысление исконно национальных традиций. И в этом его особая значимость в туркменской национальной культуре.
Своим неповторимым творчеством Чары Нурымов прокладывал своеобразный мост между прошлым и будущим, тем самым вдыхая новую жизнь в незыблемые каноны музыкального искусства. Для будущих поколений творчество Чары Нурымова всегда будет служить вдохновенным примером служения музыке, призовом к созданию новых неповторимых музыкальных шедевров.

Гозель МАГТЫМГУЛЫЕВА


©Международный журнал "Туркменистан", 2005