2020  N3-4(180-181)
ИСКУССТВО
НЕ ТОЛЬКО КИСТЬЮ…
В Лебапском велаяте (области) наибольшую ценность из многочисленных исторических памятников представляет караван-сарай Даяхатын на левом берегу Амударьи. Это грандиозное сооружение датируется XI–XII веками. Дань его величественному облику отдали многие местные художники. Среди прочих особо следует отметить работы Алымджана Ишанкулиева. И дело не только в том, что он посвятил старинному постоялому двору три картины. Ведь все они созданы в редком жанре гратографии (на французском языке означает «скрести, царапать»).
Эта уникальная техника гораздо сложнее, чем более известная и распространенная «тушь-перо». После рождения замысла художник передает эскиз на специальную черную тонкую бумагу прямоугольной формы. И на ней иглой создает картину, состоящую из строгого сочетания множества штрихов и точек, причем без нанесения отверстий и без права на ошибку, ведь в отличие от живописи, здесь невозможно исправить неверное движение руки. Эту трудоемкую графическую технику, лишенную много-цветности, зато обладающую особой, строгой выразительностью и лаконичностью, Алымджан Ишанкулиев освоил во время учебы у преподавателя Алексея Кинякина в столичной Академии художеств Туркменистана. И сегодня он – единственный график в Туркменистане, работающий в жанре гратографии.
Возвращаясь к средневековому караван-сараю, скажем, что на одной из картин художник воссоздал прибытие туда каравана. Тему следующего полотна в сине-белом цвете подсказала легенда, которая гласит, что восхищающее и сегодня сооружение возведено по указанию жившей в здешних краях супруги богатого человека по имени Байхатын. Ее муж отправился в далекое путешествие, жена ждала его все это время и решила построить на северном ответвлении Великого Шелкового пути пристанище для караванов в надежде, что людские слова благодарности дойдут до Всевышнего и помогут благополучно вернуться любимому человеку.
Алымджан Ишанкулиев воплотил дошедшую до нас легенду о женской верности в небольшой по размерам рисунок. На нем в обрамлении величественного портала центрального входа караван-сарая проступает сосредоточенное лицо женщины средних лет. Дорогие ювелирные украшения подчеркивают ее богатство. Спускающиеся вниз волосы переходят во вьющеюся дальнюю дорогу, трудности которой подчеркивают усталые фигурки улегшихся на землю верблюдов.
Третья работа о Даяхатын показывает отдых путников после долгой дороги. Это самая сложная по композиции картина о старинном постоялом дворе. Здесь на разных планах – ближнем, среднем и дальнем – изображены четыре десятка персонажей. Они увлеченно наблюдают за боем петухов и обмениваются мнениями. Принадлежность людей к разным странам показана через их одежду, особенно через головные уборы: отличающиеся по форме шапки, чалмы, шляпы.
Мастерство художника позволяет даже на заднем плане картины разглядеть тонкую работу средневековых строителей, виртуозно использовавших простой жженый кирпич для украшения стен. Как тут не вспомнить слова известного историка Галины Пугаченковой, подробно изучавшей Даяхатын более полувека назад. Она отмечала: «Расширение международных экономических отношений с различными странами Востока и Запада обусловливает интенсивное строительство караван-сараев и рыночных сооружений. Постройки эти обширны, величавы, архитектура их иногда очень нарядна. Караван-сарай Даяхатын поражает богатством кирпичного декора своих наружных и дворцовых фасадов. Искусная кладка, облицовка стен оригинальным орнаментом свидетельствуют о высоком мастерстве и тонком вкусе древних зодчих».
Еще одна работа туркменского художника также посвящена архитектуре, но уже современной. Она названа «Родина процветания» и на ней на поле размером 80х80 сантиметров изображены по кругу возведенные в годы независимости в Ашхабаде и в областях Туркменистана величественные здания, ставшие лицом столицы и каждого региона. В центре помещен национальный туркменский гель, вокруг которого кружат в свободном полете журавли – символ мирной созидательной жизни. По признанию автора, эта картина стала для него самой сложной. От замысла до воплощения прошло порядка восьми месяцев, наполненных кропотливым трудом.
Как и у многих туркменских художников, значительное место в творчестве Адымджана занимают знаменитые на весь мир ахалтекинские скакуны. Шесть лет назад он создал картину о Гоушут-хане, изображенном на рвущемся в бой лихом скакуне. Потом была работа о знаменитом земляке – Сейитназаре Сейди. Поэт и воин в раздумье присел у берега Амударьи, а рядом с ним, у подножья древней эрсаринской крепости, его верный конь в нарядно украшенной сбруе.
Еще одно многоплановое полотно Алымджан Ишанкулиев назвал «Туркменская охота». На нем изображены мчащиеся во весь опор по берегу реки три всадника с гончими собаками породы тазы и соколами. Двое догоняют зайца, третий демонстрирует особое мастерство наездника: отпустив поводья, он целится из лука в одного из взлетевших фазанов.
Разумеется, помимо гратографии лебапский мастер работает и в жанре живописи, где, как известно, главным выразительным средством является цвет. И Алымджан Ишанкулиев доказывает умение владеть им. Прежде всего это проявляется в пейзажах, на которых изображены Амударья и горы Кугитанга в разные времена года. В этих картинах ощущается, как говорят профессионалы, световоздушная среда, проступает присущий только здешней природе колорит. Все вместе придает пейзажам, даже неброским, поэтичность, теплоту или прохладу.
Помимо Государственного музея изобразительных искусств Туркменистана и велаятского (областного) историко-краеведческого музея, работы Алымджана Ишанкулиева есть также в величественном здании областной библиотеки. Там на картинах большого формата запечатлены книги, свитки, национальные музыкальные инструменты, старинные керамические кувшины на фоне исторических памятников. Через такое композиционное решение автор передал неразрывную связь времен, богатство исторического и культурного наследия народа.
Художник много и увлеченно трудится, тому же учит и своих учеников – он работает преподавателем в областной специальной школе искусств. Их живописные работы наряду со своими он показывал не только в родном Туркменабаде, но и в Ашхабаде, и в Мары.

Марстал БЕКТАСОВ