ПОИСК




Издание зарегистрировано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия, свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-21265 от 08.06.2005 г.  
2018  N1-2(154-155)
НАСЛЕДИЕ ВЕЛИКОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ
ЗОДЧИЕ СЕРАХСА
Среди знаменитых памятников средневековой архитектуры, сохранившихся на территории Туркменистана и соседних стран, есть несколько сооружений, имеющих так называемые строительные надписи. Это своего рода автографы тех, кто возвел постройки, простоявшие много столетий. Такая монументальная эпиграфика сохранила не только имена мастеров. Нередко из надписей, выполненных изящными арабскими буквами, можно узнать и о сановных заказчиках сооружения, а порой и даты строительства. Благодаря этим неброским рельефным панно, сделанным в не самых доступных местах – где-нибудь под купольным сводом или ближе к вершине минарета, – мы точно знаем, кто и когда построил мавзолей султана Санджара в Мерве, караван-сарай Рабат-и-Шараф в пустыне между Серахсом и Нишапуром, минарет в Джаркургане близ Термеза. Три этих памятника объединяет одно обстоятельство – они возведены в двенадцатом веке руками зодчих из Серахса.
Конечно, кроме них есть еще ряд великолепных сооружений в разных местах Туркменистана, Ирана, Афганистана, Таджикистана и Узбекистана, где не сохранились строительные надписи, но по архитектурному стилю и технике исполнения можно с большой долей уверенности говорить об авторстве если не самих серахских зодчих, то об их явном влиянии. Таковы, прежде всего, памятники XI–XII веков в окрестностях Мерва с узорчатой кирпичной кладкой в облицовке фасадов или интерьеров: Худайназар-овлия, Имам Бакр, поминальные мечети Мухаммеда ибн Зейда и Талхатан-баба. В Лебапском веляте можно видеть близкие по декортивному оформлению караван-сарай Даяхатын, стоящий на берегу Амударьи вдоль караванного пути между Амулем и Хивой, а также мечеть Астана-баба и мавзолей Аламбердара близ Керки. В самом Серахсе до наших дней сохранилось всего три мавзолея той поры, о которых пойдет речь ниже. И на них не осталось никаких автографов, но зато есть все признаки высокого профессионализма и таланта строителей. Что же это был за город, и почему именно в нем возникла такая востребованная в ту эпоху артель мастеров?
Находится Старый Серахс на правом берегу реки Теджен, чье русло служит естественной границей между Туркменистаном и Ираном. В древности эта река, образованная слиянием двух других рек – Герируда и Кешефруда, – называлась Арий. До монгольского нашествия ее почти пустынная ныне дельта представляла собой густонаселенный оазис, чья плодородная почва и обилие воды привлекли людей еще в эпоху энеолита, то есть в четвертом тысячелетии до нашей эры. Активное освоение Серахского оазиса началось в раннем железном веке – около трех тысяч лет назад. Тогда это была западная окраина древней Бактрии – страны, простиравшейся до среднего течения Амударьи и неразрывно связанной с Маргианой эпохи бронзы, или страной Маргуш. Археологические свидетельства того периода пока очень скудны. Их выявил первопроходец археологии Туркменистана Александр Марущенко в 1953 году, проведя разведочные раскопки на городище Старого Серахса.
Серахс как центр оазиса сложился в эпоху Ахеменидов (VI–IV века до нашей эры). Уже тогда, судя по сведениям Геродота, там существовала развитая оросительная система, которую контролировали правители этого города.
В знаменитой Бехистунской надписи царя Дария I содержится архаичное название этого края – Харайва, которое в древнегреческой транскрипции звучит как Арея или Ария. От ахеменидского времени в Серахсе, который, как предполагают ученые, назывался в ту эпоху Артакоаной, остался холм былой цитадели, стоявшей на высокой платформе и окруженной сырцовой стеной, а также несколько раскопанных холмов-депе в других местах оазиса. Это были, судя по всему, родовые дома земледельцев.
Об античном Серахсе писали и другие греко-римские авторы: Полибий, Страбон, Плиний, а также Птолемей, называвший эту область Сиракеной. Где-то в районе Серахса Александр Македонский совершил переход через Теджен-Арий. Артакоана, как пишет Квинт Курций Руф, досталась ему достаточно легко: когда греки подогнали к стенам города осадные башни, защитники, испугавшись, сами сдались завоевателю. Царь не только простил их, но и вернул все захваченное имущество. В течение следующего месяца он овладел всеми городами Серахского оазиса и в бассейне Герируда, а также основал город Александрию-Арию – на месте современного Герата. Но после Александра Македонского Серахс пришел в упадок, так как выше по течению Теджена стал бурно развиваться Гератский оазис – новый центр греко-македонской сатрапии, забиравший большую часть воды. Впоследствии, после образования Греко-Бактрийского царства в III веке до нашей эры, Серахс стал крупной крепостью на его западных границах, которую так и не удалось взять селевкидскому царю Антиоху III.
Во II веке до нашей эры Серахский оазис вошел в состав Парфянского государства. Исторические источники указывают на завоевание парфянами трех областей: Маргианы, Ареи и Траксианы. В этой связи туркменский историк Овезгельды Оразов, много лет посвятивший изучению этого края, выдвинул предположение, что под таинственной Траксианой скрывается именно Серахский оазис. Тридцать из ста тридцати поселений на его территории датируются парфянским периодом. Одно из них – Меле Хейран – полностью раскопано польскими археологами из Варшавского университета, которые работают здесь последние 20 лет. Помимо массы прекрасных образцов искусства той поры они обнаружили руины храма огня. Его стены были украшены рельефным орнаментом, сделанным в технике глубокой резьбы по ганчу (гипс с примесью глины). Именно этот прием, доведенный до совершенства, несколько веков спустя использовали зодчие Серахса при отделке своих построек.
При Сасанидах (III–VII века) значение Серахса увеличилось, он превратился в крупный административный центр Хорасана, как стала называться с тех пор вся область от Нишапура до Балха. Ко времени прихода арабов в пятидесятые годы VII века это был многолюдный город, обведенный мощными глиняными стенами с башнями и рвом. Горожане оказали серьезное сопротивление захватчикам, поэтому после штурма и взятия города арабами он был полностью разрушен. Лишь через двести лет, при Тахиридах, когда зависимость всего Хорасана от власти арабских халифов заметно ослабла, началось возрождение Серахского оазиса. В долине вновь появилась вода, возникли сельские усадьбы, а в Серахсе вокруг старой цитадели вновь выросли городские стены. В IX веке, когда Хорасан вошел в состав государства Саманидов, наступила пора настоящего расцвета. К тому периоду относится свидетельство арабского географа ал-Истахри о том, что Серахс «размерами с половину Мерва, он хорошо застроен и у него здоровая почва».
В 1038 году у его стен Сельджуки нанесли серьезное поражение своим cоперникам Газневидам. Став важным пунктом Сельджукской империи, Серахс вступил в наивысшую стадию своего развития. Этому способствовало и его удобное местоположение у переправы через Теджен на древнем караванном пути между Нишапуром и Мервом. В XI веке территория города выросла до 120 гектаров. Руины серахской цитадели и сегодня возвышаются над местностью на 24 метра, а тысячу лет назад в ней располагалась резиденция местного правителя. Сам город был укреплен новой стеной из жженого кирпича. Наряду с экономическом ростом высокого уровня достигла и культура. Книгохранилище при мечети Абу Раджа привлекало сюда ученых из самых отдаленных мест мусульманского мира.
Именно в это время сформировалась артель серахских зодчих, которых стали приглашать в соседние города Хорасана и в другие области. Наиболее известны Али ибн Мухаммед ас-Серахси, построивший минарет в Джаркургане и работавший в Мерве его младший современник Мухаммед ибн Атсыз ас-Серахси. Они и их безвестные собратья были не только умелыми декораторами с тонким вкусом и поразительным чувством меры, но и обладали сугубо научным знанием пропорций, основанных на принципах геометрической гармонизации. Они проявили себя и выдающимися инженерами-конструкторами, впервые в мировой практике применив, в частности, двухслойные купола для перекрытия больших залов. Их можно видеть на мавзолеях шейха Абул-Фазла, который туркмены называют Серахс-баба (1024 год), шейха Абу Саида Абул Хайра или Меана-баба (вторая половина XI века) и, прежде всего, на усыпальнице султана Санджара, построенной не позднее 1152 года. Конструкция разгрузочных арочных устройств и двойной оболочки купола этого грандиозного сооружения на полтора столетия опережает идею зодчего Али-Шаха из Тебриза, построившего мавзолей ильхана Ольджейту в городе Солтание на северо-западе Ирана, и на триста лет – Филиппе Брунеллески, создателя купола знаменитого флорентийского собора.
Мавзолей Абул-Фазла – одно из наиболее совершенных творений серахских мастеров. При небольших габаритах (длина каждой стороны чуть больше 15 метров) здание кажется очень монументальным. Мы привыкли к образу этого памятника с огромным куполом, сделанным в виде лапидарного монолита, без каких-либо членений и деталей, что не находит аналогов нигде в исламской архитектуре. И хотя сегодня он стоит с полуразрушенным порталом, оформляющим вход, изначально это было центрическое сооружение, характерное для сельджукского времени по своей структуре и декору. К таким определяющим признакам относятся и расшивка фасадных стен парами кирпичей, и едва выделенные арочные ниши на каждой стене, и сфероконический купол над кубическим объемом, и обводная галерея по всему периметру стен, куда можно попасть по двум винтовых лестницам слева и справа от входа.
Как отмечала историк архитектуры Анна Прибыткова, в Средней Азии XI века здания не покрывались штукатуркой или облицовкой. Кирпичная кладка выполнялась с таким мастерством, что конструкции превращались в художественные архитектурные формы. Единственная часть здания, которая заметно отличается от всей его первоначальной архитектуры, это сильно выдвинутый портал, украшенный резьбой по ганчу с декоративными арабскими надписями на фоне растительного орнамента. Надпись гласит, что этот портал пристроен к мавзолею в 1418 году, когда Серахс входил во владения тимуридского правителя Шахруха, известного мецената культовых построек. Сегодня верхняя часть портала отсутствует, он обрушился довольно давно и в ходе реставрации памятника в восьмидесятые годы прошлого века был законсервирован лишь арочный свод над входом.
Абул Фазл был современником и земляком другого знаменитого шейха – Лукмана ибн Мухаммеда Пиранда, известного также как Улуг-баба и Лукман-и-Серахси. Его огромный мавзолей, во многом похожий на гробницу Абул Фазла, находится в девяти километрах от нее, но на другом берегу Теджена, на территории Ирана. А в пяти километрах к югу от мавзолея Абул Фазла находятся руины, именуемые Ярты-гумбез – в дословном переводе с туркменского «Половина купола». Никакого надгробия там нет, но памятник принято называть мавзолеем. Исследователи выдвигали версии о том, что здесь могла быть могила шейха Ахмеда ал-Хады, погребенного в Андукане – одном из селений Серахского оазиса. О нем писал в XII веке историк ас-Самани. Другие полагали, что здесь была гробница некоего Шемс ул-Эйимме ас-Серахси. Но все это не более чем поздние интерпретации о назначении здания, которое строилось как поминальная мечеть и было закончено в 1098 году, о чем свидетельствовала эпиграфическая надпись на его фасаде, ныне утраченная. Самая интересная архитектурная деталь из того, что сохранилось на Ярты-гумбезе, – это тромпы, или арочные паруса, то есть устройства для поддержания свесов купола, круглого в плане, над углами квадратного помещения. Здесь паруса редкой трехдольной формы, такие же, как в мавзолее Меана-баба и в караван-сарае Рабат-и-Шараф. Они очень изысканно оформлены: в ганчевой резьбе имитированы разные виды декоративной кирпичной кладки.
Рабат-и-Шараф – настоящий шедевр серхаских зодчих – был сооружен около 1115 года в 90 километрах западнее Серахса. Он спланирован по типичной для караван-сараев схеме: большой квадратный двор с бассейном в центре охвачен по периметру аркадой на массивных столбах, а по осям – четыре глубоких сводчатых айвана (трехстенные помещения). Сквозная галерея объединяет со всех сторон самые разные помещения. Тут кроме единообразных жилых келий есть и небольшая мечеть, и несколько служебных комнат, и склады с конюшней. По приказу султана Санджара караван-сарай был расширен: к нему пристроили еще один двор, прямоугольный, обстроенный с трех сторон группой различных залов. Монументальный портал во многом повторил архитектуру прежнего входа, оказавшегося теперь внутри нового двора. Несмотря на то, что Рабат-и-Шараф строился в две очереди, вся его архитектура выдержана в едином стиле с характерным почерком мастеров из Серахса.
Наконец, еще один атрибутированный объект их творчества – гофрированный минарет в селении Джаркурган на юге современного Узбекистана. Судя по надписи, которая выложена из кирпича в вертикальном прямоугольнике на одном из полукруглых жгутов ствола, серахсцы возвели эту башню в 1110 году по воле того же Санджара, когда он еще не стал правителем всего Сельджукского государства, а управлял лишь провинцией Хорасан. Высота минарета составляет сейчас 21 метр, но это как минимум половина его изначальной высоты. Каким он был до обрушения, можно представить по его пропорциям.
Когда во второй половине XII века пало государство Великих Сельджуков и в Хорасане началась анархия, мастера из Серахса не исчезли, а продолжили свою деятельность в других, более благополучных городах Центральной Азии и Ирана. Явные признаки их участия можно видеть в конструктивных узлах и приемах декора целого ряда памятников в государстве Хорезмшахов на севере и западе от Хорасана и в государстве Гуридов на юге. Лишь в XIII веке, уже при монголах, их следы исчезли. Иные вкусы вызвали к жизни новый стиль, который вырос из богатейшего наследия старых мастеров.

Руслан МУРАДОВ


©Международный журнал "Туркменистан", 2005