2017  N11-12(152-153)
ТРАДИЦИИ
ПОЧЕМУ ЮРТА?
Весь минувший век архитекторы разных стран думали о том, возможно ли сохранить преемственность гуманистических идеалов человечества в условиях тотальной модернизации и как совместить в своем творчестве современные строительные технологии с художественными образами прошлого. Это стремление было вызвано не только желанием дать профессиональный ответ на запросы общества и конкретных заказчиков, но и личной позицией тех мастеров архитектуры, которые противопоставляли свои поиски региональной самобытности, глубинных корней народной культуры так называемому интернациональному стилю, безликости индустриальной застройки, охватившей большие и малые города на всех континентах. Каждый решал эту задачу по-своему, но одно очевидно: всех объединяло желание органично вписаться в многовековую местную строительную практику и, пользуясь новыми средствами, переосмыслить архитектурное наследство.
Поиски в этом направлении велись и в Ашхабаде, где еще в шестидесятые годы ХХ века сложилась сильная школа архитекторов-модернистов, чьи постройки в то время попали на страницы ведущих архитектурных журналов мира, поразив современников тонким сочетанием традиций и новаторства. Но очевидным изъяном тех давних достижений было, пожалуй, отсутствие в них символического смысла, которым в далеком прошлом наделялись формы, конфигурации объемов, отдельные детали сооружений – от простейших жилищ до сложных монументальных памятников. Иначе говоря, семиотическая система древних и традиционных построек в прошлом веке была отброшена, а без нее невозможно понять и воплотить в новых образах характерные свойства национальной культуры и ментальности.
У каждого народа в эпоху архаики символической моделью мира являлось жилище. В туркменском обществе, как и во всех кочевьях тюркского круга, таким жилищем была юрта. Ее стена, образующая цилиндр, – это символ вечности, божества и, как свидетельствуют этнографы, воплощение антропоморфной модели Космоса. Не случайно каркас юрты туркмены называли словом «ойдым соеги» (костяк дома), заднюю сторону – «арк» (спина), боковые решетки – «янбаш» (тазовые кости), место сгиба купольных жердей – «эгин» (плечо), их основание – «гарын» (брюхо), гнездо купольного круга, в которое вставляются купольные жерди, – «гез» (глаз) и так далее. Купол, венчающий юрту, кроме своей сугубо практической роли перекрытия имел еще и другую, символическую, функцию. Всякий купол – это рукотворный небосвод, причем такое его понимание было широко распространено в древнем мире.
Еще в двадцатые годы II века нашей эры великий архитектор и инженер Аполлодор из Дамаска воплотил античное мировоззрение и космогонию в круглом здании Пантеона в Риме. Цилиндр диаметром 43,5 метра – знак земного пространства – он увенчал огромным куполом – знаком небесной сферы. Купол и цилиндр Пантеона равны по высоте, что означало равновесие, гармонию и согласованность земного и небесного миров.
В начале III века древнегреческий писатель Флавий Филострат утверждал, что есть в Парфянской империи «чертог, потолок которого изогнут куполом, создавая видимость небесного свода, и к тому же выложен лазуритом, ибо самоцвет этот синевой своей напоминает очам небо, так что вознесенные ввысь золотые кумиры богов, почитаемых парфянами, словно сияют в горнем эфире. В этом чертоге царь вершит суд». Где именно находился этот зал, в сочинении Филострата не уточняется, но подобное сооружение еще при его жизни стояло в Старой Нисе – сакральном центре парфянской династии Аршакидов. Его руины находятся на территории современного Ашхабада и хорошо изучены археологами.
Все это нужно знать, чтобы понимать знаки, несущие специфический смысл того или иного архитектурного памятника и даже простой юрты. Эти знаки передают нам систему идей, художественную концепцию мира наших далеких предков. Особенностью нынешней репрезентативной архитектуры Туркменистана стало именно внимание к знаковой, символической стороне построек, что наглядно свидетельствует о резком изменении общего тренда от абстрактного модернизма к региональной и национальной самобытности.
Яркими образцами нового стиля стали концертные залы в виде огромных юрт, сооружаемые ныне во всех пяти областях страны. Они предназначены для массовых мероприятий государственного значения и, прежде всего, для празднования Новруза – дня весеннего равноденствия, который отмечается на территории Туркменистана и соседних стран с незапамятных времен как новогодний праздник по солнечному летосчислению.
«Ak i» – белая юрта – в представлениях туркмен являлась своеобразной моделью мироздания, за основу которой взят круг – символ Солнца, что также является аллегорией вечности бытия, разумных, духовных начал. Это особенно созвучно Новрузу, ставшему в наше время не просто праздником весны, но и символом дружбы и братства между соседними народами. Как известно, в 2009 году Новруз был включен в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, а еще через год Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 21 марта объявлено Международным днем Новруза.
Первая «Белая юрта» была открыта осенью 2015 года близ города Мары, вторая сдана в эксплуатацию осенью 2017-го в предгорной долине Ахала – на лугу Новруз в 20 километрах к востоку от столицы. Здесь, в предгорьях Копетдага, ежегодно 21 марта широко и торжественно отмечается Новруз. Еще три огромные «юрты» строятся соответственно в Балканском, Дашогузском и Лебапском велаятах (областях). Через монументальность, достигнутую многократным увеличением масштаба по сравнению с прообразом, эмблематику в декоративном оформлении экстерьера эти архитектурные знаки сообщают о том, что перед нами государственные здания, всем своим видом напоминающие о национальном наследии. Но почему именно юрта выбрана в качестве формы современного по-своему функционального назначению сооружения?
У туркмен поставить новую юрту для молодой семьи, построить дом, а образно говоря, создать свой очаг считается свидетельством достатка и благополучия. Поэтому в задании на проектирование особо подчеркивалось, что это должна быть величественная постройка, символ благоденствия и процветания государства, гостеприимства туркмен, знак сохранения своих исконных корней и традиций. Белая юрта олицетворяет верность истокам, духовным ценностям народа. Конечно, она уже давно не выполняет роль жилища, но выйдя далеко за эти рамки, стала воплощением уважения традиций, семейных устоев, святости домашнего очага, единства.
В здании ахалской «Белой юрты», которая почти вдвое больше римского Пантеона, основной объем внутреннего пространства занимает многофункциональный зрительный зал на 3 тысячи мест с ареной. Он предназначен для проведения массовых торжеств общенационального и международного значения, праздничных представлений и концертов. Есть в нем и все условия для проведения не только культурных акций, но и официальных мероприятий, деловых встреч. Предусмотрены офисные помещения, артистическая зона, ресторан. Технологическое оснащение здания впечатляет не меньше, чем оно само. Здесь установлено современное оборудование, акустические системы и другие необходимые средства для проведения масштабных форумов и красочных представлений.
Монолитный каркас здания увенчан кровлей из сэндвич-панелей, а круговая стена облицована стекло-алюминиевым витражом, имитирующим решетчатую оболочку настоящих юрт. Широкая лента карниза украшена стилизованными изображениями пяти гелей – базовых элементов туркменских ковров, вошедших в герб и флаг страны и ставших ныне атрибутами дизайна едва ли не всех монументов, гражданских зданий, фонтанов и ландшафтных композиций. Портал, оформляющий вход в «Белую юрту», также содержит посыл к традиции: над массивной дверью, зрительно увеличенной на всю высоту стены, помещено ковровое украшение – «энси», символизирующее мужское начало, ибо мужчина – защитник семьи, домашнего очага. По центру «энси» – оберег в виде лука со стрелами.
Рядом с «юртой» построено отдельное здание для массовых общественных трапез в честь Новруза и других проводимых здесь мероприятий. Остается добавить, что комплекс новых сооружений на площадке для празднования Новруза в Ахалском велаяте возведен частной компанией – хозяйственным обществом «Tze ja», входящим в состав Союза промышленников и предпринимателей Туркменистана.
Образная, метафорическая природа «Белой юрты» со всей очевидностью демонстрирует национальную характерность современной туркменской архитектуры. Она рассчитана на вполне конкретные психологические ассоциации и обращается к исторической памяти, столь важной для сохранения идентичности каждого народа в эпоху глобализации.

Руслан МУРАДОВ