2017  N7-8(148-149)
ИСТОРИЯ
ПОСЛАНИЕ ИЗ БРОНЗОВОГО ВЕКА: ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
После двух лет кропотливой работы реставраторов в зале древностей ашхабадского Музея изобразительных искусств открылась постоянная экспозиция редчайших предметов из раскопок Маргианской археологической экспедиции, которую в течение многих лет возглавлял знаменитый ученый, почетный член Академии наук Туркменистана, доктор исторических наук, профессор Виктор Сарианиди.
Его ставшая легендарной экспедиция обогатила коллекции этого и двух других крупных туркменских музеев несметным количеством находок, среди которых выделяются совершенно уникальные вещи, подобных которым нет, пожалуй, ни в одном музее мира. Разнообразные изделия из золота, серебра, бронзы, камня, слоновой кости, керамики и необожженной глины поражают не только качеством и совершенством исполнения. Они приоткрывают завесу тайны над самыми малоизученным страницами истории бронзового века и воссоздают образ общества, занимавшегося коммерческой торговлей с другими крупными городскими общинами Ближнего и Среднего Востока, а также с цивилизацией Инда. Наконец, они позволяют исследователям заглянуть в духовный мир людей, живших на рубеже третьего-второго тысячелетий до нашей эры.
Основной темой новой музейной экспозиции, которую придумал и осуществил дизайнер Алланазар Сопиев, ее главной интригой стали каменные мозаики из «царских» погребений Гонур-депе – центрального поселения Древней Маргианы. Они были обнаружены еще в 2004 году и после первичной консервации долго лежали запечатанными в фондохранилище, пока дирекция не предложила проект их реставрации, подав заявку на конкурс, объявленный «Фондом послов по сохранению культурного наследия» Государственного департамента США.
Инициатива была поддержана, и с 2014 года началась долгая и сложная работа в реставрационной лаборатории музея. Для этого были приглашены опытные специалисты из Москвы Наталья Ковалева и Галина Вересоцкая – сотрудники Государственного НИИ реставрации Министерства культуры Российской Федерации, а также реставратор Татьяна Шапошникова из Государственного музея истории религии (Санкт-Петербург). При участии своих туркменских коллег Мекана Аннанурова и Аннамурада Оразова они восстановили три больших фрагмента от массивного сундука-«дарохранительницы» и несколько декоративных панелей со стен царских гробниц. Из тысяч разрозненных «пазлов» они собрали относительно целостные картины.
На них изображены необычные на первый взгляд сцены из невообразимо далекого прошлого. Вот два крылатых льва с оскаленными пастями в агрессивных позах смотрят друг на друга, а между ними – существа в длинных одеяниях с распростертыми крыльями. Вот огромные змеи заглатывают архаров, а вот отдельно стоящий грифон на картуше. Очень много разрозненных фрагментов в виде голов и туловищ хищников, птиц, рыб, а также россыпь человеческих глаз и только одно целое изображение женского лица. Все это – самые важные, самые эффектные детали мозаик, изготовленные из камня.
Один из участников экспедиции, геолог Алексей Юминов из Института минералогии Уральского отделения Российской академии наук, выяснил, что камни, из которых вырезались мозаичные вставки, предварительно подвергались сильному нагреву, что приводило к разрушению первоначальной структуры минерала. Материал становился мягче и легче поддавался художественной резьбе. Нашлись и инструменты, которыми пользовались гонурские мастера. Это каменные резцы, заточенные под таким углом, который позволял вырезать детали мозаики именно такого профиля, как у найденных на Гонуре. Стало ясно, все эти произведения создавались на месте, а не привозились откуда-то. Местным было и сырье – минералы добывали в горах Копетдага.
Ученые многое поняли относительно технологии изготовления этих мозаик. Они обратили внимание, что на оборотной стороне некоторых вставок имеется несколько типов знаков, которыми маркировались мозаичные детали. Основой же для создания каждого мозаичного панно служил, судя по всему, жесткий деревянный каркас, покрытый известково-песчаным раствором. Затем на эту поверхность наносился клеящий слой, закреплявший мозаичный набор. Пространство между каменными вставками заполнялось красками – черной, синей и ярко-красной. Иными словами, все гонурские мозаики представляют собой произведения смешанной техники – мозаично-живописной.
Другая группа спасенных мозаик – орнаментальная. Здесь можно увидеть несколько видов геометрических фигур, причем некоторые из них напоминают ковровые узоры. Они состоят из треугольных, квадратных и прямоугольно-линейных элементов. Есть и вовсе необычные орнаменты, где базовым элементом служит фигура, похожая на карточную масть «червы» или на листья пипала – священного фигового дерева, растущего в Индии. Именно этот рисунок украшал так называемую дарохранительницу – найденный в одном из гонурских мавзолеев «сундук с драгоценностями», в реконструированном виде выставленный ныне в ашхабадском музее.
Но самыми интригующими и загадочными все-таки остаются сюжетные мозаики. Они отсылают нас в почти забытый мир древневосточных мифов, где образы животных служили аллегорией космологических представлений людей того времени. Анималистические сцены играли важную роль в искусстве первых в мире цивилизаций, возникших в регионе так называемого плодородного полумесяца от Египта до Ирана начиная с четвертого тысячелетия до нашей эры. Сначала изображения были довольно натуралистическими – вплоть до эпохи бронзы, когда стали появляться геральдические композиции. Самой популярной из новых мотивов была группа из трех фигур, в которую входили либо человек, либо дерево, либо животное, по обе стороны которого располагались изображения геральдических зверей. Первоначально центральная фигура представляла месопотамского бога Гильгамеша, а звери олицетворяли власть Тьмы, с которой он был в постоянной вражде, но позже его заменила Великая Богиня, а животные стали означать ее слуг. Одновременно в искусстве появились сцены охоты.
С третьего тысячелетия до нашей эры распространились изображения фантастических зверей. Во втором тысячелетии агрессивные львы со свирепыми мордами стали частым мотивом в искусстве Хеттской империи и, как теперь выяснилось, в древней Маргиане. Крылатые львы провозглашали важную роль силы как с политической, так и с религиозной точки зрения. Грифоны с головами львов и орлов были, по мнению исследователей древневосточной мифологии, стражниками потустороннего мира и хранителями драгоценностей, оставленных в качестве погребальных приношений в подземных склепах.
Сначала печати и амулеты, а ныне и каменные мозаики из Гонура свидетельствуют, что здесь развился свой собственный анималистический стиль в искусстве. Мозаики со сценами терзания парнокопытных змеями или драконами – это совершенно очевидные прообразы самого популярного на Востоке сюжета, изображающего нападение льва на быка. На протяжении многих веков он служил символом весеннего равноденствия. Лев считался олицетворением солнца и силы, а бык символизировал землю и богатство. Лев, убивающий быка, – это аллегория астрономического явления и древнейшего земледельческого праздника – Новруза: 21 марта весна вступает в свои права и созвездие Льва находится в зените, а Телец исчезает с горизонта. Конечно, сцены терзаний и борьбы животных можно трактовать и шире – как символы единства и борьбы противоположностей (инь/янь, день/ночь, жизнь/смерть, лето/зима), но их происхождение в эпоху бронзы на юге Средней Азии и на севере Ирана со всей очевидностью связано с возникновением земледельческого календаря.
Пройдет еще несколько столетий, прежде чем появится всемирно известное уникальное явление мирового искусства – скифо-сибирский «звериный стиль», широко распространенный у народов великого пояса степей от Дуная в Восточной Европе до Ордоса в Северном Китае. Но истоки его, как видно теперь благодаря мозаикам из Гонур-депе, были на юге, в плодородной долине реки Мургаб, входившей в культурную зону так называемой цивилизации Окса, а точнее – Бактрийско-маргианского археологического комплекса, честь открытия которого принадлежит профессору Сарианиди.

Руслан МУРАДОВ